![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Аллергия
Приводить дачу в порядок после зимы – дело хлопотное.
В этот раз, слава Богу, окна никто не побил, внутрь забирались, сбив замок. Ну, натоптали грязной обувью, стол воском закапали и дрянью какой-то залили… Солений и приличных вещей мы на даче все равно не храним.
А вот внутренний засов цел, это славно. Даже если Витька не успеет с работы на вечернюю электричку, можно будет спокойно переночевать. За день как раз успею прибраться и все отмыть.
Я скинула с плеч рюкзачок, куртку повесила на лосиные рога, потянулась. Сходила в чулан за веником и тряпками, принесла из-под крыльца выгоревшее оранжевое ведро. Ну, держись, дача!
Так, матрасы – на солнышко жариться, паутину и мышиное дерьмо – вон из дома, окна щас помоем, столы и подоконники протрем, потом и до пола доберемся…
Тем более что у меня с собой есть какое-то супер-пупер-средство. Два средства. Одно – для блеска стекол, второе – моет-освежает-дезинфицирует. По дороге схватила, на рынке у станции, тетка сказала – зверь, а не средство, руки только беречь надо… Ах ты Господи, я же перчаток не взяла!
Так, вот прошлогодние болтаются… только они же в трещинах все. Толку-то от них.
Ничего, не сахарная, не растаю. С «Фэйри» потом вымою и кремом погуще намажу. А «Фэйри» я тоже новый купила, ох, как пахнет…
Все-все, за уборку.
Дурманный, приторный запах супер-пупер-средства наполнил дачный домик. Деревянные поверхности впитали запах, как губка, и теперь отдавали понемногу.
Я выбралась на солнышко. Меня мутило – от запаха, от усталости – столько всего перемыть, от голода – не позавтракав убежала. Вон и кашель еще вернулся… куда я без куртки на улицу лезу, давно ли из больницы.
Вернулась за курткой.
Запах обрушился с новой силой. Голова уже болит, глаза слезятся, вот же гадость купила…
Что там у него такое в составе?
Я взяла мокрый скользкий флакон, стала вертеть в поисках нужных надписей. Блин, да тут большая часть на китайском. А, вон и на арабском, кажется… Русский где? Господи, французский… ну хоть бы инглиш!
Меня скрутило кашлем.
За кашлем подступила тошнота.
Я дура. Это наверняка аллергия. У меня аллергия на эту дрянь…
Оставив флакон на столе, я кинулась к окну. Сбила стул, запнулась, оттолкнула его куда-то назад. За спиной стукнуло что-то еще. Рванула створку, упала животом поперек подоконника, жадно хватая воздух и понимая, что вот-сейчас-вырвет-господи-плохо-как…
Действительно вырвало.
Стало легче.
Так.
Взять куртку. Взять мобильник. Позвонить Витьке.
Нет, сперва уйти на воздух. Подальше. Почти утро, пятница, соседей никого. Плохо. Я же сознание могу потерять… Уйду под яблони. Потом позвоню. Мобильник в рюкзаке. Рюкзак в дальней комнате. Ноги ватные…
Кое-как, по стенкам, я добралась до рюкзака и с мобильником в руках двинулась к выходу. Воздуха не хватало. Запах стал плотным, хоть режь горячим ножом. Я стянула куртку с рогов, не глядя сделала шаг к двери… И поскользнулась.
Балансировала мучительно долгое мгновение, потом таки упала. Локтями, коленями, зажатой в руке курткой – в склизкую, приторно пахнущую лужу. Эта гадость упала со стола. Эта гадость не была нормально закрыта…
Мне было уже все равно, как это выглядит – на крыльцо я выползла почти по-пластунски. Одежда пахла так, что скидывай хоть здесь. Дышать было нечем, блевать тоже, а так хотелось…
Поднялась, держась за косяк, ушла к яблоням. Склизкими пальцами попадая мимо кнопок, нашла Витькин номер. О Господи, ну что же такое… «Суммы на вашем счету недостаточно…»
Значит, смску. На нее по-любому должно хватить.
«Приезжай скорей, срочно. У меня… »
Слово «аллергия» слишком длинное, и я вбила просто «плохо». Как-нибудь поймет. Подумав, добавила: «вызови скорую». Я не умею вызывать скорую с мобильника…
Смска ушла. Я осталась одна в пустом поселке, под еще голыми яблонями.
Без куртки, джинсов и свитера оказалось слишком холодно. Завернувшись в матрасы, я пыталась угреться и хоть сколько-то подышать.
Что-то стало с дыханьем. Что-то, что сделало его почти бесполезным. Каждый вдох я делала глубоко, прилежно, старательно, но воздух девался куда-то мимо легких. Только этот кошмарный запах.
На каждом выдохе я скулила от страха.
Если так дальше пойдет, Витька просто не успеет. И скорая не успеет.
Молитвы куда-то потерялись, и я начала едва слышно шептать:
- Господи, я же хорошо жила. Любила детей, кошек подбирала, собак подкармливала… В церковь всегда ходила… Господи, я была верной женой и дочерью тоже хорошей. Если заберешь меня отсюда, забери в Рай, пожалуйста. Мне страшно, Господи, мне холодно. Мне совсем нечем дышать. Не оставь меня сейчас…
Не оставит. Я вдруг поняла, что не оставит, и успокоилась. И там, дальше, будет тепло, сколько угодно свежайшего воздуха и никакой бытовой химии. Ни-как-кой…
Очнувшись, я поняла: это Рай. Солнце сквозило сквозь узорную листву, мне наконец-то было тепло, пожалуй, даже жарко, но это же самое то. Воздух, вкусный свежий воздух тек в легкие без малейшего напряжения. Я поднялась с мягкой травы, вышла из тени, подставила солнцу измученное озябшее тело. Надо сказать, совершенно неодетое. Наверное, так и полагается?..
Я упала на колени и заплакала от благодарности.
На это холм я шла долго, очень долго. Без привычки трудно ходить босиком. Здесь чисто на тропках, никакого битого стекла, консервных банок или колючей проволоки, даже каких-нибудь древесных шипов на земле не валяется. Рай. Но босиком на шишку наступить или на корень – все равно радости мало.
Но дорогу я одолела. Самый высокий холм в окрестностях, с него должно быть так хорошо видно… Особенно если я смогу залезть на дерево. Сосна это или что? А, какая разница…
Я таки взобралась, оцарапав живот и колени о кору.
Устроилась на ветке покрепче и принялась оглядывать округу.
Внимательно оглядывать.
До боли в глазах.
Лес, лес, лес. Редкие поляны. Ниточка реки.
Ни вырубки, ни дороги, ни дымка, ни широкой тропы. И тишина, ни голоса, ни стука, только звенит в вышине какая-то птица.
И так на много-много километров кругом…
А плечи я, кажется, сожгла.
И ни тюбика крема после загара на эти самые километры вокруг.
И ни пузырька шампуня.
И ни кусочка мыла.
И ни флакончика «Фэйри».
Горели плечи, ныли ступни, царапины саднило от пота.
Помертвев, я прошептала:
- Господи милосердный, никакой бытовой химии…
7.07.07
Приводить дачу в порядок после зимы – дело хлопотное.
В этот раз, слава Богу, окна никто не побил, внутрь забирались, сбив замок. Ну, натоптали грязной обувью, стол воском закапали и дрянью какой-то залили… Солений и приличных вещей мы на даче все равно не храним.
А вот внутренний засов цел, это славно. Даже если Витька не успеет с работы на вечернюю электричку, можно будет спокойно переночевать. За день как раз успею прибраться и все отмыть.
Я скинула с плеч рюкзачок, куртку повесила на лосиные рога, потянулась. Сходила в чулан за веником и тряпками, принесла из-под крыльца выгоревшее оранжевое ведро. Ну, держись, дача!
Так, матрасы – на солнышко жариться, паутину и мышиное дерьмо – вон из дома, окна щас помоем, столы и подоконники протрем, потом и до пола доберемся…
Тем более что у меня с собой есть какое-то супер-пупер-средство. Два средства. Одно – для блеска стекол, второе – моет-освежает-дезинфицирует. По дороге схватила, на рынке у станции, тетка сказала – зверь, а не средство, руки только беречь надо… Ах ты Господи, я же перчаток не взяла!
Так, вот прошлогодние болтаются… только они же в трещинах все. Толку-то от них.
Ничего, не сахарная, не растаю. С «Фэйри» потом вымою и кремом погуще намажу. А «Фэйри» я тоже новый купила, ох, как пахнет…
Все-все, за уборку.
Дурманный, приторный запах супер-пупер-средства наполнил дачный домик. Деревянные поверхности впитали запах, как губка, и теперь отдавали понемногу.
Я выбралась на солнышко. Меня мутило – от запаха, от усталости – столько всего перемыть, от голода – не позавтракав убежала. Вон и кашель еще вернулся… куда я без куртки на улицу лезу, давно ли из больницы.
Вернулась за курткой.
Запах обрушился с новой силой. Голова уже болит, глаза слезятся, вот же гадость купила…
Что там у него такое в составе?
Я взяла мокрый скользкий флакон, стала вертеть в поисках нужных надписей. Блин, да тут большая часть на китайском. А, вон и на арабском, кажется… Русский где? Господи, французский… ну хоть бы инглиш!
Меня скрутило кашлем.
За кашлем подступила тошнота.
Я дура. Это наверняка аллергия. У меня аллергия на эту дрянь…
Оставив флакон на столе, я кинулась к окну. Сбила стул, запнулась, оттолкнула его куда-то назад. За спиной стукнуло что-то еще. Рванула створку, упала животом поперек подоконника, жадно хватая воздух и понимая, что вот-сейчас-вырвет-господи-плохо-как…
Действительно вырвало.
Стало легче.
Так.
Взять куртку. Взять мобильник. Позвонить Витьке.
Нет, сперва уйти на воздух. Подальше. Почти утро, пятница, соседей никого. Плохо. Я же сознание могу потерять… Уйду под яблони. Потом позвоню. Мобильник в рюкзаке. Рюкзак в дальней комнате. Ноги ватные…
Кое-как, по стенкам, я добралась до рюкзака и с мобильником в руках двинулась к выходу. Воздуха не хватало. Запах стал плотным, хоть режь горячим ножом. Я стянула куртку с рогов, не глядя сделала шаг к двери… И поскользнулась.
Балансировала мучительно долгое мгновение, потом таки упала. Локтями, коленями, зажатой в руке курткой – в склизкую, приторно пахнущую лужу. Эта гадость упала со стола. Эта гадость не была нормально закрыта…
Мне было уже все равно, как это выглядит – на крыльцо я выползла почти по-пластунски. Одежда пахла так, что скидывай хоть здесь. Дышать было нечем, блевать тоже, а так хотелось…
Поднялась, держась за косяк, ушла к яблоням. Склизкими пальцами попадая мимо кнопок, нашла Витькин номер. О Господи, ну что же такое… «Суммы на вашем счету недостаточно…»
Значит, смску. На нее по-любому должно хватить.
«Приезжай скорей, срочно. У меня… »
Слово «аллергия» слишком длинное, и я вбила просто «плохо». Как-нибудь поймет. Подумав, добавила: «вызови скорую». Я не умею вызывать скорую с мобильника…
Смска ушла. Я осталась одна в пустом поселке, под еще голыми яблонями.
Без куртки, джинсов и свитера оказалось слишком холодно. Завернувшись в матрасы, я пыталась угреться и хоть сколько-то подышать.
Что-то стало с дыханьем. Что-то, что сделало его почти бесполезным. Каждый вдох я делала глубоко, прилежно, старательно, но воздух девался куда-то мимо легких. Только этот кошмарный запах.
На каждом выдохе я скулила от страха.
Если так дальше пойдет, Витька просто не успеет. И скорая не успеет.
Молитвы куда-то потерялись, и я начала едва слышно шептать:
- Господи, я же хорошо жила. Любила детей, кошек подбирала, собак подкармливала… В церковь всегда ходила… Господи, я была верной женой и дочерью тоже хорошей. Если заберешь меня отсюда, забери в Рай, пожалуйста. Мне страшно, Господи, мне холодно. Мне совсем нечем дышать. Не оставь меня сейчас…
Не оставит. Я вдруг поняла, что не оставит, и успокоилась. И там, дальше, будет тепло, сколько угодно свежайшего воздуха и никакой бытовой химии. Ни-как-кой…
Очнувшись, я поняла: это Рай. Солнце сквозило сквозь узорную листву, мне наконец-то было тепло, пожалуй, даже жарко, но это же самое то. Воздух, вкусный свежий воздух тек в легкие без малейшего напряжения. Я поднялась с мягкой травы, вышла из тени, подставила солнцу измученное озябшее тело. Надо сказать, совершенно неодетое. Наверное, так и полагается?..
Я упала на колени и заплакала от благодарности.
На это холм я шла долго, очень долго. Без привычки трудно ходить босиком. Здесь чисто на тропках, никакого битого стекла, консервных банок или колючей проволоки, даже каких-нибудь древесных шипов на земле не валяется. Рай. Но босиком на шишку наступить или на корень – все равно радости мало.
Но дорогу я одолела. Самый высокий холм в окрестностях, с него должно быть так хорошо видно… Особенно если я смогу залезть на дерево. Сосна это или что? А, какая разница…
Я таки взобралась, оцарапав живот и колени о кору.
Устроилась на ветке покрепче и принялась оглядывать округу.
Внимательно оглядывать.
До боли в глазах.
Лес, лес, лес. Редкие поляны. Ниточка реки.
Ни вырубки, ни дороги, ни дымка, ни широкой тропы. И тишина, ни голоса, ни стука, только звенит в вышине какая-то птица.
И так на много-много километров кругом…
А плечи я, кажется, сожгла.
И ни тюбика крема после загара на эти самые километры вокруг.
И ни пузырька шампуня.
И ни кусочка мыла.
И ни флакончика «Фэйри».
Горели плечи, ныли ступни, царапины саднило от пота.
Помертвев, я прошептала:
- Господи милосердный, никакой бытовой химии…
7.07.07
