elshajkina | ...А возвратившись, моют руки с мылом.

Приехала из Казани. Господи, до чего все по Ахматовой... Вплоть до мыла. У меня уже руки сохнут и дубеют от постоянного мытья.
Чувствую себя немного ассенизатором. И, кажется, Гераклом, с визгом удравшим из Авгиевых конюшен. Не все разобрала. И еще немножко - карателем... Есть такая профессия - родину зачищать. Нечто такое.
Смурная вышла поездка. И скомканная. Я вся перемазана прошлым, я чувствую эту перепачканность физически - и не могу отмыться. Я вся в жирной пыли и катышках от моли, в былых болезнях, безденежьи и одиночестве, в бессильной и бесполезной скулежной жалости неизвестно к кому и к чему. Прошлое. Гора бумаги и тряпок, не годных больше ни на что. Нет же, нет, сколько всего замечательного было, как лихо и радостно летала крыша, какие были победы и стихи, встречи и расставания... А в руках - рассыпающиеся пачки загаженных тараканами листков, разнокалиберных, но одинаково желто-бурых, паста выцвела, и не верится ничему, кроме текущих кранов и отбитого кафеля, тлена, ржавчины и запустенья.
Собрала старые письма и фату - мятую, жалкую, нелепую и неуместную. Взяла в помощь Неучева и в полтретьего или полчетвертого утра сожгла все во дворе под стеной котельной. Открытки горели восхитительным сине-зеленым пламенем. Вся кипа - даром, что иссохшая от времени бумага - прогорала так долго, неправдоподобно долго... Я ворошила ее крепким стеблем какой-то лебеды.
Выбросила многое. Многое упаковала и отправила храниться на чужой чердак. Что-то раздала. Еще сколько-то этого всего осталось неразобранным по всевозможным полкам и нычкам, камнем тяготит душу...
Нерадостно мне, настолько, что хоть опять Эстес лечись...