![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
А ведь я, лентяйка и растяпа, люблю работу.
Нежно, горячо, сладострастно прямо-таки.
Нежно, горячо, сладострастно прямо-таки.
Люблю, когда ее много, очень много. Более-менее понятной, но тяжелой. И чтоб срок сдачи - позавчера.
Тогда выходишь в турборежим и делаешь ее до изнеможения. А когда изнеможение все-таки наступает, не пойми с чего открывается второе дыхание. Потом сбивается и оно, и тушка идет в отказ, и держишь ее на плаву исключительно за счет адреналинок, элеутерококка и прочего подобного добра. О, ни с чем не сравнимое ощущение от хорошего глотка адреналинки на голодный желудок - мучительное, передергивающее весь организм похуже фиговой водки...
Потом работа вдруг оказывается сделана, и наступает огромный, всеобъемлющий, в блин наконец-то раскатывающий отходняк.
Ага, романтика трудового подвига. Аврал, плавно перерастающий в пиздец, плавно перерастающий в прорыв. Преодоление трудностей - и себя в придачу. Полная отдача, полная вовлеченность и нужность.
И - никакой пустоты, никакого одиночества.
И - ни обрывка рефлексирования по этому поводу.
Аккурат поэтому и зависают у меня разумные работы, рассчитанные на разумное время - чтоб протянуть до последнего момента,а потом, когда количество работы на единицу времени перейдет все разумные пределы, кинуться-таки совершать подвиги.
И потому же в оставшееся время я загоняю себя чем угодно - истериками, бессоницами, сидением в инете, алкоголем, едой, домашней работой, бурным тусованием, запойным чтением или рукоделием - в то же самое раскатанное состояние. "Я не в состоянии сейчас".
Чего не в состоянии? - чего угодно.
В основном - глядеть внутрь и быть с собой. Боюсь. Сбегаю и прячусь.
Слишком страшно. Слишком одиноко, отчаянно и беспомощно.
Ради этого я и готова загнать тушку и задергать мозги до полной отключки.
И это при том, что я - храбрая. Знаю.
Я способна одолеть незнакомый и пугающий путь в темноте. Я смогла сама шагнуть из люка самолета. Я не потеряла головы в дымном коридоре горящего подвала. Я отбивалась от четырех или пяти собак - и сумела задавить панику. Мне хватает смелости рискнуть чем-то, что действительно дорого. Мне доводилось сорваться от мужчины, с работы, из города в почти полную неизвестность.
Когда мне страшно, я умею все-таки идти вперед и делать, что нужно. Не бежать.
А вот от себя - бегу. От одиночества, от тысячи детских обид на мир и людей, от обманутых ожиданий и неутолимого голода.
Ибо это куда страшнее.
Тогда выходишь в турборежим и делаешь ее до изнеможения. А когда изнеможение все-таки наступает, не пойми с чего открывается второе дыхание. Потом сбивается и оно, и тушка идет в отказ, и держишь ее на плаву исключительно за счет адреналинок, элеутерококка и прочего подобного добра. О, ни с чем не сравнимое ощущение от хорошего глотка адреналинки на голодный желудок - мучительное, передергивающее весь организм похуже фиговой водки...
Потом работа вдруг оказывается сделана, и наступает огромный, всеобъемлющий, в блин наконец-то раскатывающий отходняк.
Ага, романтика трудового подвига. Аврал, плавно перерастающий в пиздец, плавно перерастающий в прорыв. Преодоление трудностей - и себя в придачу. Полная отдача, полная вовлеченность и нужность.
И - никакой пустоты, никакого одиночества.
И - ни обрывка рефлексирования по этому поводу.
Аккурат поэтому и зависают у меня разумные работы, рассчитанные на разумное время - чтоб протянуть до последнего момента,а потом, когда количество работы на единицу времени перейдет все разумные пределы, кинуться-таки совершать подвиги.
И потому же в оставшееся время я загоняю себя чем угодно - истериками, бессоницами, сидением в инете, алкоголем, едой, домашней работой, бурным тусованием, запойным чтением или рукоделием - в то же самое раскатанное состояние. "Я не в состоянии сейчас".
Чего не в состоянии? - чего угодно.
В основном - глядеть внутрь и быть с собой. Боюсь. Сбегаю и прячусь.
Слишком страшно. Слишком одиноко, отчаянно и беспомощно.
Ради этого я и готова загнать тушку и задергать мозги до полной отключки.
И это при том, что я - храбрая. Знаю.
Я способна одолеть незнакомый и пугающий путь в темноте. Я смогла сама шагнуть из люка самолета. Я не потеряла головы в дымном коридоре горящего подвала. Я отбивалась от четырех или пяти собак - и сумела задавить панику. Мне хватает смелости рискнуть чем-то, что действительно дорого. Мне доводилось сорваться от мужчины, с работы, из города в почти полную неизвестность.
Когда мне страшно, я умею все-таки идти вперед и делать, что нужно. Не бежать.
А вот от себя - бегу. От одиночества, от тысячи детских обид на мир и людей, от обманутых ожиданий и неутолимого голода.
Ибо это куда страшнее.
