Рассказки

[elshajkina]

К прошлому рассказцу пришло-таки название, и текст почистился несколько. daddycat, что скажешь?
А у меня еще один - ага.

Я не знаю, хорош он получился, плох, логичен, крив... Но что он вообще появился - это чудо. Со мной так еще не бывало. Я это тихо праздную...

Он тоже пока без названия и наверняка будет правиться. Встречайте:0).

 

Лаборантке Машеньке было неуютно. Постоянно казалось, что на нее все таращатся, что контейнер для образцов все-таки выпирает сквозь тряпки на животе, или кожаная полоска съехала с браслета возвращения… «На воре шапка горит. Ага, а на воровке – платок,» - мрачно подумала Машенька, шмыгнув носом.

Фасон платья, цвет платка, материал рубахи – она все разузнала, выверила по последним публикациям. Язык выучила. Чего стоило научиться работать со шкалами и выкрасть чужой допуск…

Чтоб не выделяться новыми тканями, постирала все с содой и немного изваляла в пыли. Перед броском запылила босые ноги, прошлась по лицу, добившись естественной чумазости. Немного соплей, так кстати подвернувшихся, и образ для мрачного средневековья готов.

Обувь добыть не удалось, пришлось идти босиком. Хорошо, что эпидемия началась летом…

Мрачное средневековье оказалось на редкость солнечным и ветреным, суетящаяся на рыночной площади толпа – сплошь умытой и относительно опрятной. По крайней мере, относительно нее.

И подозрительно бодрой и здоровой. А как же эпидемия?..

Видимо, откалибровала все-таки неправильно… Но больше, чем на две недели, все равно ошибиться не могла. Значит, попала раньше. Надо просто дождаться.

Как-то прожить здесь эти две недели. Хотя, может быть, все-таки меньше?.. Дождаться четкого начала эпидемии. Взять образцы. Вернуться в Институт и сдаться вместе с образцами начальству. Пусть увольняют, пусть делают, что хотят, но выяснят, что за зараза выкосила тогда полгосударства и большую часть двора королевы Маатиа. А потом… Потом найти такого же темпорального экстремиста, который добудет вакцину и прорвется сюда еще раз. И тогда они будут спасены – и королева, покровительница наук и искусств, и математики, и певцы, и философы…

И – сердце сжалось и упало – Уонтало Исарец, Уон Золотое Перо. Умер одним из первых.

Второй раз она сюда точно не попадет. Она так и не увидит Уона, ни живым, ни мертвым. Что же, если он в результате проживет лет ну хотя бы до сорока… И напишет все, чего написать не успел… Да просто проживет эти шестнадцать лет, в конце концов.

Она ощутила, что намок не только нос, но и глаза.

 - Можешь считать, что из лаборатории ты вылетела, - тихо, но внушительно раздалось над ухом. – Из Института тоже.

Машенька пискнула и дернулась. Сергея Львовича она здесь встретить никак не рассчитывала. Мало того, над плечом у него статуей Командора высился сам  ат Лау Мааспин, грозный и легендарный завкафедрой, а также испытатель установки…

Тяжелая рука легла на плечо, но Машенька рванулась, оставив преследователям платок, и кинулась в толпу. По пятам затопали.

 - Украла! – заголосил кто-то, но гнавшиеся за ней вопля не поддержали, и, по крайней мере, ее не стали ловить всем рынком. По большому счету, рыночной толпе и дела не было до простоволосой беременной оборванки.

Машенька летела, не разбирая дороги, раня ноги о какие-то черепки… Женщиы с корзинами шарахались, обмахиваясь защитным знаком, мальчишки свистели вслед, кто-то брезгливо подбирал плащи…

А вот кое-кто и не успел подобрать. Человек как раз поднял руку, потянувшись прицениться, когда Машенька влетела в плащ  головой и запуталась в складках. Запнулась за что-то, упала, свалив на себя хозяина плаща. Еле выбралась, затравленно обернулась. Начальство догоняло.

 - Э, сестрица, да я тебя задержал!.. – послышалось с земли. Машенька глянула и обомлела. Нет, такого везения просто не бывает, ну мало ли людей с похожими шрамами и цветом волос?..

 - Стой, позорище! – шипел, выдираясь из толпы,  Сергей Львович. Завкафедрой гнался молча и, кажется, имел больше шансов догнать…

Машенька припустила дальше. Все, что она успела увидеть – как человек на земле, залихватски подмигнув ей, подставляет ногу пробегающему ат Лау.

Оторваться ей все же удалось. Вырвалась с рынка, долго кружила по переулкам, полностью потерялась. На ночь забилась в разваленную хибару, влезла по выступам на стене на ветхие перекрытия, и не зря: сквозь сон слышала, как грызутся внизу бродячие собаки.

Взяли ее под утро, прямо спящей – просто запеленговали по браслету.

Ат Лау Мааспин до разговора не снизошел, удалился сразу же. В лаборатории с Машенькой остался Сергей Львович.

 - Марш в душ, и переоденься там во что-нибудь… Халат возьми. Ноги тебе обработать или сама справишься?

 - Сама справлюсь, - дернула  плечом Машенька.

Из душа она не выходила долго. Выревелась всласть.

Сергей Львович ждал, включив настольную лампу – в Институте все длился вечер того же дня. Верхний свет в лаборатории был погашен, только светился неярко плафон в тамбуре перед установкой, да помигивал какой-то огонек уже дальше, на пульте приемной камеры.

Хлюпая носом, Машенька обошла стол и уселась напротив. Голова как-то подозрительно болела и кружилась, да и подташнивало…

 - Что с тобой теперь делать, горе? – Сергей Львович явно сам был в растерянности. – Тут твоим вылетом из Института и депортацией не обойдется, тут все еще хуже. Если вообще отношения между мирами сохраним, уже счастье. Ты хоть знаешь, что натворила?

Машенька промолчала.

 - Пришли данные по возбудителю мокрой лихорадки. Да, по той самой эпидемии… Вирус «Ээгетиа-5», любят всему подряд женские имена давать, поэты… Тип оуф, то есть человеческая модификация… ты понимаешь?

 - Нет… - замялась Машенька, уже начиная догадываться.

 - Однодневное недомогание с насморком. Что оно делает со здешним организмом эпохи Цатиу,  не избалованным вакцинами и антибиотиками, в летописях сохранилось. Ну куда ты сопливой полезла, не могла переждать?

 - Нет!.. – простонала Машенька. – Ох, нет…

На минуту показалось – потеряет сознание. То ли от отчаяния, то ли «Ээгетиа-5», тип оуф, взялась за нее всерьез… И наступило спокойствие.

Машенька не глядя взяла подвернувшийся стакан, плеснула туда на треть воды из массивного графина, залпом выпила. А потом снова взяла графин – и с силой опустила его Сергею Львовичу на макушку.

Выхватила допуск из нагрудного кармана, метнулась к приемной камере, не сразу попала картой в гнездо. Бегом вернулась к столу, схватила графин.

Так. Заблокировать дверь. Шкалы…

В этот раз ошибиться нельзя.

За дверью, в лаборатории, приглушенный изоляцией, возник какой-то звук. Сергей Львович?..

Плохо стукнула, силы, как у кошки… Ну, зато не убила.

 - Забил снаряд я в пушку туго!. – бормотала Машенька под нос, еще раз проверяя настройки.

В дверь забарабанили, динамики внешней связи  захрипели и ожили.

 - Открывай, ненормальная! Не смей! Ты же без браслета!..

Машенька не оторвалась от занятия.

В лаборатории взвыла сирена, сперва коротко и неуверенно, потом во весь голос. Наверняка сейчас воет по всему Институту…

Машенька подтвердила ввод. Сирена смолкла.

Перемещение во времени-пространстве по рабочим помещениям Института инструкцией запрещалось строжайше, но это Машеньку уже не смутило. Пунктом больше, пунктом меньше.

Когда смолкла сирена, она оказалась снаружи, в лаборатории. За спиной у себя же, Машеньки, воровато возящейся с чужим допуском.

Как завороженная, следила Машенька за другой собой, за неловкими движениями, суетой и спешкой… Вот открыла дверь, вот вошла внутрь, возится со шкалами… Ага, мешает поддельное пузо.  Ишь ты, даже настроила. Не было тогда, оказывается, ошибки…

Графин на собственную голову опустился уже как-то привычно.

В коридоре послышались шаги. Машенька перехватила оседающую себя под мышки и заволокла в санузел. Дверь в камеру захлопнула, а вот допуск Машеньки-первой остался внутри… черт…

Сложив обморочную себя в душевой поддон, Машенька, стараясь обойтись без скрипа, приоткрыла дверь на щелку не шире спички и прильнула к щели.

Ага, Сергей Львович. Только бы в туалет не пошел… Нет, не пошел. Сел за свое рабочее место. Чихнул. Открывает что-то…

Смотрит в сторону камеры, что-то ему не нравится… Черт! Еще бы нравилось. Пока допуск внутри, над дверью мигает оповещение…

Машенька закрыла дверь санузла, поставила замок на предохранитель. В душевой завозилась очнувшаяся пленница. Машенька засунулась в кабинку и со зверской рожей показала себе графин. Результат не заставил ждать – Машенька-в-поддоне пискнула и отрубилась обратно. Уже проблемой меньше…

Завыла сирена. Борясь с головокружением и дурнотой, Машенька привалилась к холодной кафельной стене. Это ее не «Ээгетиа-5» сейчас треплет, это она уже сотрясение мозга на ногах переносит, дошло до Машеньки.

Так не пойдет. Лучше лечь. Хотя бы на пол…

В ушах шумело, и она уже не могла разобрать по звукам, что творится в лаборатории. Поймут Сергей Львович с ат Лау, что подтверждения ввода не было и в прошлое никто не ушел? А если не поймут и отправятся туда же – это Сергей Львович просто от пыли чихнул, или у него все та же «Ээгетиа-5»?

Когда все стихло, она на ватных ногах добралась до душевой. Плеснула себе-в-обмороке в лицо водой, графин поставила на пол. Пусть остается как улика, все же им по голове били…

Потом пошла к установке, уже привычно открыла камеру, пробежалась по шкалам. В тот же вечер, примерно тремя часами позже, в город, поближе к квартире… Как-нибудь доберется и внутрь попадет.

Все. Для себя сделала, что можно. И, наверное, для Уона…

Оставить мир как есть она просто не смогла. Интересно, на что похож новый?