Эннадцатый сон агностика Шайкиной

[elshajkina]

Во сне мне было лет 17-18, и я обитала в Курчуме. И дело было как раз на Имболк.
Штатный такой, привычный, ежегодно отмечаемый Имболк. Правда, время при этом было уже весеннее - знаете, когда все уже зеленеет, но на лето еще ни разу не похоже. Ну это нормально, мало ли когда могут праздновать Имболк в Курчуме-Из-Сна?
Мне к празднику подарили (а кто? родители, кажется...) новое платье - зеленое, в пол, с узкой талией, с широким подолом и рукавами, из мягкой-мягкой ткани. И к нему гирлянду из каких-то бежево-оранжевых фруктов с листиками (апельсины, персики? не пойму) - валяных из войлока или, может, из ткани сшитых и набитых, мягких и легоньких. Это чтоб на плечи набрасывать или шею обвивать, как боа.

Погода в тот день задалась. Травка зеленеет, солнышко блестит, земля просыхает, все вокруг распускается и пахнет. Дети носятся и играют. Взрослые, особенно те, кто уже с утра в честь праздничка принял, тоже резвятся в меру сил. Ближе к вечеру будет общее сборище с большим угощением, а как стемнеет - гуляния, пляски, песни и костры.
А я себя веду и чувствую, как полное эмо. И день мне не день, и платье не платье, и солнце не мне светит, и на праздник идти не хочется, и обида беспричинная на весь мир. Кисну, кусаюсь на окружающих, порчу настроение кому дотянусь. Но таки понимаю, что не то творю - и иду успокоить душу разговором с Великой Богиней.

Село стоит на холме, рядом еще один, и на нем уже лес. И вот в этом лесу, недалеко от опушки и от подножия холма - святилище.
Думаете, пещера какая или что-то искусно рубленное из дерева? Неее.
Представляете вагончик-бытовку или трейлер, снятый с колес? Вот оно самое - по форме, и по содержанию. Нечто беленькое, на коробку похожее снаружи и на дачный домик - изнутри. Все абы как и на скорую руку, но не из лени или безразличия, а как бы это объяснить... Сочетание умеренного беспорядка, той временности, которая выдерживает долгие годы, и своеобразного дачного уюта.
Там есть Священное Древо - небольшое, со среднестатистическую новогоднюю елку, но лиственное. Растет оно из непонятного агрегата, напоминающего корпусом холодильник или стиралку. Еще там есть дополнительный боковой алтарик, чем-то невероятно напоминающий рукомойник с раковиной и полочками. А еще стоит кровать, а в постели лежит женщина - немолодая, крупная, простоволосая, в ситцевой ночной рубашке. Спит или в беспамятстве, в общем, признаков разумной жизни не подает. Ну, мало ли, больную привезли под защиту Богини - дело житейское.
В общем, чтоб ее не тревожить, отошла я к боковому алтарику и пытаюсь то ли попросить что-то у Богини, то ли выяснить. А в таком настроении, как у меня, дело это непростое.
Тем временем в святилище приходят негры, мужчина и женщина. Такие, знаете, классические московские негры - в ярких мешковатых куртках, в толстых вязаных шапках с ушами и кисточками. Холодно им, видать, нашей весной. Ну, пришли и пришли. Мне не до них.
Какое-то время спустя ко мне подходит девушка, которая служительница при святилище. Молоденькая, моложе меня. И шепчет мне испуганно:
- Они хотят здесь молиться!..
Я не понимаю:
- И что? Богиня никого не отвергает.
Девушка уходит, но потом возвращается:
- Они здесь своим богам молиться собираются!..
Пожимаю плечами:
- Ну, пусть пробуют...
Девушка меня возмущает. У меня и так сосредоточиться не получается никак, и тут еще она. Не понимает, что ли, что отрывает от общения с Богиней?
Вскоре служительница подходит опять, и шепот у нее уже совершенно панический:
- Они тут своих идолов поставить хотят!
Здесь? Идолов? Как она себе это представляет - здесь вообще-то уже Древо...
Смотрю на девицу, как на умалишенную, и ничего не отвечаю. Она робеет и отходит - видимо, уж очень выразительный взгляд получился. А я возвращаюсь к своим попыткам.

А через какое-то время ловлю краем уха:
- Отчего оно не вянет? Оно уже должно завянуть.
Тут я понимаю, что и правда что-то не то происходит - и разворачиваюсь:
- Так, и что тут у нас завянуть должно? - интересуюсь я нехорошим голосом.
- Они заговоренной соли дереву насыпали! - жалобно говорит служительница. - Теперь оно умрет, а они поставят идолов...
Я и без того в настроении весьма, гм... не благостном. А уж от этой новости я просто взрываюсь.
- Вы тут все пизданулись совсем? - рявкаю я. - Какая, к херам, соль?! Какие идолы? В пень* пошли отсюда, ебнутые!
А сама лихорадочно ищу, куда они насыпали эту соль, чтоб убрать поскорее - мало ли, какой там заговор и что за последствия... Открываю на корпусе агрегата дверцы и технические лючки, панели снимаю, все оглядываю - а нет нигде соли. И Древо не вянет.
Встаю, оглядываюсь. Негры делись куда-то - или на цыпочках слиняли в дверь, или вообще в воздухе рассосались. Стою в растерянности: а теперь что делать?
Тут тетка в постели поднимается и садится, и я в окончательном замешательстве опознаю в ней верховную жрицу.
А она смотрит на меня со смешинкой в глазах и говорит:
- Ну, сейчас у твоей просьбы к Богине прибавилось веса!

Потом я выхожу из святилища, вдыхаю полной грудью... И вдруг остро ощущаю: и погода что надо, и мир прекрасен, и платье у меня офигительное, и я в нем чудо как хороша, и на Имболк пойду!
С этой мыслью и проснулась.

После пробуждения первой реакцией было: "Какой Имболк? В такую пору только Пасха, да и то редко..."
____
* во сне этот посыл отчего-то был самым матерным.